Alexey Navalny Instagram – Читаю Марченко — советского диссидента, отсидевшего половину жизни и умершего в 1986 году после голодовки. Он описывает свою отсидку в 60-х годах. На каждой странице поражаюсь даже не тому, насколько системы похожи, а тому, что это одна и та же система. Вот, например, цитирую его главу про ШИЗО: «Срок там ограничен — не более 15 суток. Но это правило начальнику легко обойти. Вечером выпустят в зону, а на другой день снова посадят, еще на 15 суток. За что? Всегда найдется за что: стоял в камере, загораживая глазок, подобрал на прогулке окурок, грубо ответил надзирателю. Да новые 15 суток просто так, ни за что дадут. […] В Караганде меня однажды продержали в карцере 48 дней, выпуская только для того, чтобы зачитать новое постановление о “водворении в штрафной изолятор”. Писателю Юрию Даниэлю в Дубровлагере дали два карцерных срока подряд за то, что он “грубил часовому”». Сравните это с моими четырьмя месяцами ШИЗО — схема один в один. И так во всем. Голод, еда, сигареты, свидания, передачи и ларьки — то, вокруг чего крутится мир зэка. Единственное существенное изменение: сейчас в камерах есть вода, канализация и отменена «пониженная норма питания» — официальная пытка голодом. Ну и коррупции стало больше. Кто-то скажет: «А еще сейчас отменили наказание в виде лишения передач и свиданий». Ага, посмотрите на меня. Я семь месяцев в Мелехово, и за это время у меня был 1 (один) звонок, 1 (одна) передача и 0 (ноль) свиданий. Да, советская тюремная система прошла определенную гуманизацию после смерти Сталина, при котором были самые настоящие лагеря смерти, но после этого она осталась неизменной. Она не имеет ни малейшего отношения к перевоспитанию преступников, а нацелена только на обесчеловечивание заключенного, издевательство над ним и обслуживание незаконных указаний политического руководства страны. Кого надо — выпустим, кому надо — легко найдем причину добавить срок, кого скажете — убьем и оформим как воспаление легких. Так что тюремная система России — это тот же советский ГУЛАГ, просто в каждой зоне еще церковь поставили. Никакой реформе эта система не подлежит и в Прекрасной России Будущего должна быть полностью выстроена заново.