в пятницу новый трэк🤰🏼 и в пятницу новый совмес🌻 какие мысли?
в пятницу новый трэк🤰🏼 и в пятницу новый совмес🌻 какие мысли?
в пятницу новый трэк🤰🏼 и в пятницу новый совмес🌻 какие мысли?
в пятницу новый трэк🤰🏼 и в пятницу новый совмес🌻 какие мысли?
в пятницу новый трэк🤰🏼 и в пятницу новый совмес🌻 какие мысли?
Моя родная и любимая Сашуля! С Днём Рождения тебя💖💖💖 Спасибо за море любви и счастья! Спасибо за Нину! Люблю тебя нежно! Я счастлив! @howtosasha
Моя родная и любимая Сашуля! С Днём Рождения тебя💖💖💖 Спасибо за море любви и счастья! Спасибо за Нину! Люблю тебя нежно! Я счастлив! @howtosasha
Моя родная и любимая Сашуля! С Днём Рождения тебя💖💖💖 Спасибо за море любви и счастья! Спасибо за Нину! Люблю тебя нежно! Я счастлив! @howtosasha
Моя родная и любимая Сашуля! С Днём Рождения тебя💖💖💖 Спасибо за море любви и счастья! Спасибо за Нину! Люблю тебя нежно! Я счастлив! @howtosasha
Моя родная и любимая Сашуля! С Днём Рождения тебя💖💖💖 Спасибо за море любви и счастья! Спасибо за Нину! Люблю тебя нежно! Я счастлив! @howtosasha
Дима, Дима, Дима… Мы не были лучшими, но были самыми настоящими друзьями. Я пишу и удаляю, чтобы лучше подобрать слова. Но пускай мои воспоминания будут абсолютно рандомными, потому что мне дофига чего есть вспомнить. Дни рождения, тусовки – это громкие отрывки и скомканные кадры. А вот запись нашего альбома – это целая жизнь, целый год плотного общения, работы, отдыха, переживаний, угара, философских размышлений, музыки и текстов, просто мыслей, снова музыки и истерического смеха. Я видел и чувствовал твою любовь к своему делу, любовь к искусству, любовь к людям, даже мало знакомым. Всегда ценил твою честность и прямолинейность, и никак не мог понять, как в твоей голове помещается столько разных идей и замыслов, связанных с музлом, модой и всякими арт затеями. Это не сборник добрых слов в твою память, а реальные вещи, которыми я поражался каждый раз, когда ты делился чем-то новым. Помню когда мы писали наш альбом в Городище, я уже ложился спать и вроде бы мы все уже пошли спать, но ты за стенкой вдруг начал играть на клавишах и что-то напевать фальцетом (по-моему Фрэнка Оушена). Я вышел из комнаты и пару минут слушал и кайфовал от какой-то природной усталости и ценности этого момента. Тогда я увидел, как ты влюблён в музло, как трепетно ты к нему относишься и что это всё для тебя значит. Безумная обида, что мы просто больше не увидимся, ты не долбанёшь со всей дури мне по руке, и мы не обнимемся очень крепко. Рановато ты соскочил, мэнчик! Дури и вдохновения у тебя было ещё на несколько жизней. Очень люблю тебя! Спасибо тебе за всё! У меня столько угарных видосов с тобой, что я могу вспоминать тебя только с самым искреннем смехом! Жалко Рому, жалко ребят, жалко маму…
Дима, Дима, Дима… Мы не были лучшими, но были самыми настоящими друзьями. Я пишу и удаляю, чтобы лучше подобрать слова. Но пускай мои воспоминания будут абсолютно рандомными, потому что мне дофига чего есть вспомнить. Дни рождения, тусовки – это громкие отрывки и скомканные кадры. А вот запись нашего альбома – это целая жизнь, целый год плотного общения, работы, отдыха, переживаний, угара, философских размышлений, музыки и текстов, просто мыслей, снова музыки и истерического смеха. Я видел и чувствовал твою любовь к своему делу, любовь к искусству, любовь к людям, даже мало знакомым. Всегда ценил твою честность и прямолинейность, и никак не мог понять, как в твоей голове помещается столько разных идей и замыслов, связанных с музлом, модой и всякими арт затеями. Это не сборник добрых слов в твою память, а реальные вещи, которыми я поражался каждый раз, когда ты делился чем-то новым. Помню когда мы писали наш альбом в Городище, я уже ложился спать и вроде бы мы все уже пошли спать, но ты за стенкой вдруг начал играть на клавишах и что-то напевать фальцетом (по-моему Фрэнка Оушена). Я вышел из комнаты и пару минут слушал и кайфовал от какой-то природной усталости и ценности этого момента. Тогда я увидел, как ты влюблён в музло, как трепетно ты к нему относишься и что это всё для тебя значит. Безумная обида, что мы просто больше не увидимся, ты не долбанёшь со всей дури мне по руке, и мы не обнимемся очень крепко. Рановато ты соскочил, мэнчик! Дури и вдохновения у тебя было ещё на несколько жизней. Очень люблю тебя! Спасибо тебе за всё! У меня столько угарных видосов с тобой, что я могу вспоминать тебя только с самым искреннем смехом! Жалко Рому, жалко ребят, жалко маму…
Дима, Дима, Дима… Мы не были лучшими, но были самыми настоящими друзьями. Я пишу и удаляю, чтобы лучше подобрать слова. Но пускай мои воспоминания будут абсолютно рандомными, потому что мне дофига чего есть вспомнить. Дни рождения, тусовки – это громкие отрывки и скомканные кадры. А вот запись нашего альбома – это целая жизнь, целый год плотного общения, работы, отдыха, переживаний, угара, философских размышлений, музыки и текстов, просто мыслей, снова музыки и истерического смеха. Я видел и чувствовал твою любовь к своему делу, любовь к искусству, любовь к людям, даже мало знакомым. Всегда ценил твою честность и прямолинейность, и никак не мог понять, как в твоей голове помещается столько разных идей и замыслов, связанных с музлом, модой и всякими арт затеями. Это не сборник добрых слов в твою память, а реальные вещи, которыми я поражался каждый раз, когда ты делился чем-то новым. Помню когда мы писали наш альбом в Городище, я уже ложился спать и вроде бы мы все уже пошли спать, но ты за стенкой вдруг начал играть на клавишах и что-то напевать фальцетом (по-моему Фрэнка Оушена). Я вышел из комнаты и пару минут слушал и кайфовал от какой-то природной усталости и ценности этого момента. Тогда я увидел, как ты влюблён в музло, как трепетно ты к нему относишься и что это всё для тебя значит. Безумная обида, что мы просто больше не увидимся, ты не долбанёшь со всей дури мне по руке, и мы не обнимемся очень крепко. Рановато ты соскочил, мэнчик! Дури и вдохновения у тебя было ещё на несколько жизней. Очень люблю тебя! Спасибо тебе за всё! У меня столько угарных видосов с тобой, что я могу вспоминать тебя только с самым искреннем смехом! Жалко Рому, жалко ребят, жалко маму…
Дима, Дима, Дима… Мы не были лучшими, но были самыми настоящими друзьями. Я пишу и удаляю, чтобы лучше подобрать слова. Но пускай мои воспоминания будут абсолютно рандомными, потому что мне дофига чего есть вспомнить. Дни рождения, тусовки – это громкие отрывки и скомканные кадры. А вот запись нашего альбома – это целая жизнь, целый год плотного общения, работы, отдыха, переживаний, угара, философских размышлений, музыки и текстов, просто мыслей, снова музыки и истерического смеха. Я видел и чувствовал твою любовь к своему делу, любовь к искусству, любовь к людям, даже мало знакомым. Всегда ценил твою честность и прямолинейность, и никак не мог понять, как в твоей голове помещается столько разных идей и замыслов, связанных с музлом, модой и всякими арт затеями. Это не сборник добрых слов в твою память, а реальные вещи, которыми я поражался каждый раз, когда ты делился чем-то новым. Помню когда мы писали наш альбом в Городище, я уже ложился спать и вроде бы мы все уже пошли спать, но ты за стенкой вдруг начал играть на клавишах и что-то напевать фальцетом (по-моему Фрэнка Оушена). Я вышел из комнаты и пару минут слушал и кайфовал от какой-то природной усталости и ценности этого момента. Тогда я увидел, как ты влюблён в музло, как трепетно ты к нему относишься и что это всё для тебя значит. Безумная обида, что мы просто больше не увидимся, ты не долбанёшь со всей дури мне по руке, и мы не обнимемся очень крепко. Рановато ты соскочил, мэнчик! Дури и вдохновения у тебя было ещё на несколько жизней. Очень люблю тебя! Спасибо тебе за всё! У меня столько угарных видосов с тобой, что я могу вспоминать тебя только с самым искреннем смехом! Жалко Рому, жалко ребят, жалко маму…
Дима, Дима, Дима… Мы не были лучшими, но были самыми настоящими друзьями. Я пишу и удаляю, чтобы лучше подобрать слова. Но пускай мои воспоминания будут абсолютно рандомными, потому что мне дофига чего есть вспомнить. Дни рождения, тусовки – это громкие отрывки и скомканные кадры. А вот запись нашего альбома – это целая жизнь, целый год плотного общения, работы, отдыха, переживаний, угара, философских размышлений, музыки и текстов, просто мыслей, снова музыки и истерического смеха. Я видел и чувствовал твою любовь к своему делу, любовь к искусству, любовь к людям, даже мало знакомым. Всегда ценил твою честность и прямолинейность, и никак не мог понять, как в твоей голове помещается столько разных идей и замыслов, связанных с музлом, модой и всякими арт затеями. Это не сборник добрых слов в твою память, а реальные вещи, которыми я поражался каждый раз, когда ты делился чем-то новым. Помню когда мы писали наш альбом в Городище, я уже ложился спать и вроде бы мы все уже пошли спать, но ты за стенкой вдруг начал играть на клавишах и что-то напевать фальцетом (по-моему Фрэнка Оушена). Я вышел из комнаты и пару минут слушал и кайфовал от какой-то природной усталости и ценности этого момента. Тогда я увидел, как ты влюблён в музло, как трепетно ты к нему относишься и что это всё для тебя значит. Безумная обида, что мы просто больше не увидимся, ты не долбанёшь со всей дури мне по руке, и мы не обнимемся очень крепко. Рановато ты соскочил, мэнчик! Дури и вдохновения у тебя было ещё на несколько жизней. Очень люблю тебя! Спасибо тебе за всё! У меня столько угарных видосов с тобой, что я могу вспоминать тебя только с самым искреннем смехом! Жалко Рому, жалко ребят, жалко маму…
Дима, Дима, Дима… Мы не были лучшими, но были самыми настоящими друзьями. Я пишу и удаляю, чтобы лучше подобрать слова. Но пускай мои воспоминания будут абсолютно рандомными, потому что мне дофига чего есть вспомнить. Дни рождения, тусовки – это громкие отрывки и скомканные кадры. А вот запись нашего альбома – это целая жизнь, целый год плотного общения, работы, отдыха, переживаний, угара, философских размышлений, музыки и текстов, просто мыслей, снова музыки и истерического смеха. Я видел и чувствовал твою любовь к своему делу, любовь к искусству, любовь к людям, даже мало знакомым. Всегда ценил твою честность и прямолинейность, и никак не мог понять, как в твоей голове помещается столько разных идей и замыслов, связанных с музлом, модой и всякими арт затеями. Это не сборник добрых слов в твою память, а реальные вещи, которыми я поражался каждый раз, когда ты делился чем-то новым. Помню когда мы писали наш альбом в Городище, я уже ложился спать и вроде бы мы все уже пошли спать, но ты за стенкой вдруг начал играть на клавишах и что-то напевать фальцетом (по-моему Фрэнка Оушена). Я вышел из комнаты и пару минут слушал и кайфовал от какой-то природной усталости и ценности этого момента. Тогда я увидел, как ты влюблён в музло, как трепетно ты к нему относишься и что это всё для тебя значит. Безумная обида, что мы просто больше не увидимся, ты не долбанёшь со всей дури мне по руке, и мы не обнимемся очень крепко. Рановато ты соскочил, мэнчик! Дури и вдохновения у тебя было ещё на несколько жизней. Очень люблю тебя! Спасибо тебе за всё! У меня столько угарных видосов с тобой, что я могу вспоминать тебя только с самым искреннем смехом! Жалко Рому, жалко ребят, жалко маму…
Дима, Дима, Дима… Мы не были лучшими, но были самыми настоящими друзьями. Я пишу и удаляю, чтобы лучше подобрать слова. Но пускай мои воспоминания будут абсолютно рандомными, потому что мне дофига чего есть вспомнить. Дни рождения, тусовки – это громкие отрывки и скомканные кадры. А вот запись нашего альбома – это целая жизнь, целый год плотного общения, работы, отдыха, переживаний, угара, философских размышлений, музыки и текстов, просто мыслей, снова музыки и истерического смеха. Я видел и чувствовал твою любовь к своему делу, любовь к искусству, любовь к людям, даже мало знакомым. Всегда ценил твою честность и прямолинейность, и никак не мог понять, как в твоей голове помещается столько разных идей и замыслов, связанных с музлом, модой и всякими арт затеями. Это не сборник добрых слов в твою память, а реальные вещи, которыми я поражался каждый раз, когда ты делился чем-то новым. Помню когда мы писали наш альбом в Городище, я уже ложился спать и вроде бы мы все уже пошли спать, но ты за стенкой вдруг начал играть на клавишах и что-то напевать фальцетом (по-моему Фрэнка Оушена). Я вышел из комнаты и пару минут слушал и кайфовал от какой-то природной усталости и ценности этого момента. Тогда я увидел, как ты влюблён в музло, как трепетно ты к нему относишься и что это всё для тебя значит. Безумная обида, что мы просто больше не увидимся, ты не долбанёшь со всей дури мне по руке, и мы не обнимемся очень крепко. Рановато ты соскочил, мэнчик! Дури и вдохновения у тебя было ещё на несколько жизней. Очень люблю тебя! Спасибо тебе за всё! У меня столько угарных видосов с тобой, что я могу вспоминать тебя только с самым искреннем смехом! Жалко Рому, жалко ребят, жалко маму…
Дима, Дима, Дима… Мы не были лучшими, но были самыми настоящими друзьями. Я пишу и удаляю, чтобы лучше подобрать слова. Но пускай мои воспоминания будут абсолютно рандомными, потому что мне дофига чего есть вспомнить. Дни рождения, тусовки – это громкие отрывки и скомканные кадры. А вот запись нашего альбома – это целая жизнь, целый год плотного общения, работы, отдыха, переживаний, угара, философских размышлений, музыки и текстов, просто мыслей, снова музыки и истерического смеха. Я видел и чувствовал твою любовь к своему делу, любовь к искусству, любовь к людям, даже мало знакомым. Всегда ценил твою честность и прямолинейность, и никак не мог понять, как в твоей голове помещается столько разных идей и замыслов, связанных с музлом, модой и всякими арт затеями. Это не сборник добрых слов в твою память, а реальные вещи, которыми я поражался каждый раз, когда ты делился чем-то новым. Помню когда мы писали наш альбом в Городище, я уже ложился спать и вроде бы мы все уже пошли спать, но ты за стенкой вдруг начал играть на клавишах и что-то напевать фальцетом (по-моему Фрэнка Оушена). Я вышел из комнаты и пару минут слушал и кайфовал от какой-то природной усталости и ценности этого момента. Тогда я увидел, как ты влюблён в музло, как трепетно ты к нему относишься и что это всё для тебя значит. Безумная обида, что мы просто больше не увидимся, ты не долбанёшь со всей дури мне по руке, и мы не обнимемся очень крепко. Рановато ты соскочил, мэнчик! Дури и вдохновения у тебя было ещё на несколько жизней. Очень люблю тебя! Спасибо тебе за всё! У меня столько угарных видосов с тобой, что я могу вспоминать тебя только с самым искреннем смехом! Жалко Рому, жалко ребят, жалко маму…
Дима, Дима, Дима… Мы не были лучшими, но были самыми настоящими друзьями. Я пишу и удаляю, чтобы лучше подобрать слова. Но пускай мои воспоминания будут абсолютно рандомными, потому что мне дофига чего есть вспомнить. Дни рождения, тусовки – это громкие отрывки и скомканные кадры. А вот запись нашего альбома – это целая жизнь, целый год плотного общения, работы, отдыха, переживаний, угара, философских размышлений, музыки и текстов, просто мыслей, снова музыки и истерического смеха. Я видел и чувствовал твою любовь к своему делу, любовь к искусству, любовь к людям, даже мало знакомым. Всегда ценил твою честность и прямолинейность, и никак не мог понять, как в твоей голове помещается столько разных идей и замыслов, связанных с музлом, модой и всякими арт затеями. Это не сборник добрых слов в твою память, а реальные вещи, которыми я поражался каждый раз, когда ты делился чем-то новым. Помню когда мы писали наш альбом в Городище, я уже ложился спать и вроде бы мы все уже пошли спать, но ты за стенкой вдруг начал играть на клавишах и что-то напевать фальцетом (по-моему Фрэнка Оушена). Я вышел из комнаты и пару минут слушал и кайфовал от какой-то природной усталости и ценности этого момента. Тогда я увидел, как ты влюблён в музло, как трепетно ты к нему относишься и что это всё для тебя значит. Безумная обида, что мы просто больше не увидимся, ты не долбанёшь со всей дури мне по руке, и мы не обнимемся очень крепко. Рановато ты соскочил, мэнчик! Дури и вдохновения у тебя было ещё на несколько жизней. Очень люблю тебя! Спасибо тебе за всё! У меня столько угарных видосов с тобой, что я могу вспоминать тебя только с самым искреннем смехом! Жалко Рому, жалко ребят, жалко маму…
Дима, Дима, Дима… Мы не были лучшими, но были самыми настоящими друзьями. Я пишу и удаляю, чтобы лучше подобрать слова. Но пускай мои воспоминания будут абсолютно рандомными, потому что мне дофига чего есть вспомнить. Дни рождения, тусовки – это громкие отрывки и скомканные кадры. А вот запись нашего альбома – это целая жизнь, целый год плотного общения, работы, отдыха, переживаний, угара, философских размышлений, музыки и текстов, просто мыслей, снова музыки и истерического смеха. Я видел и чувствовал твою любовь к своему делу, любовь к искусству, любовь к людям, даже мало знакомым. Всегда ценил твою честность и прямолинейность, и никак не мог понять, как в твоей голове помещается столько разных идей и замыслов, связанных с музлом, модой и всякими арт затеями. Это не сборник добрых слов в твою память, а реальные вещи, которыми я поражался каждый раз, когда ты делился чем-то новым. Помню когда мы писали наш альбом в Городище, я уже ложился спать и вроде бы мы все уже пошли спать, но ты за стенкой вдруг начал играть на клавишах и что-то напевать фальцетом (по-моему Фрэнка Оушена). Я вышел из комнаты и пару минут слушал и кайфовал от какой-то природной усталости и ценности этого момента. Тогда я увидел, как ты влюблён в музло, как трепетно ты к нему относишься и что это всё для тебя значит. Безумная обида, что мы просто больше не увидимся, ты не долбанёшь со всей дури мне по руке, и мы не обнимемся очень крепко. Рановато ты соскочил, мэнчик! Дури и вдохновения у тебя было ещё на несколько жизней. Очень люблю тебя! Спасибо тебе за всё! У меня столько угарных видосов с тобой, что я могу вспоминать тебя только с самым искреннем смехом! Жалко Рому, жалко ребят, жалко маму…
31. Люблю день рождения! Люди пишут добрые вещи, делают комплименты и желают здоровья. Желаю вам, чтобы вы ценили, заботились и берегли своих близких все остальные 364 дня в году! Я был рождён, чтобы создавать эмоциональные мелодии, и с их помощью трогать душу. И я буду делать это до самого конца! Потому что при рождении, моей маме и семье пришлось нелегко. Я много и тяжело болел, поэтому музыка в моей голове звучала очень печальная, а что звучало в мыслях молодых родителей, я боюсь представить. (учитывая, как я нервничал, когда родилась Нина) Быть внимательным к мелочам, наблюдать и замечать их! Перерабатывать боль в любовь и наоборот! Впитывать самое лучшее, но на самом деле только то, что реально нравится! Спасибо маме, папе, брату, судьбе, жене, людям, работе и удаче! Спасибо за возможность жить, творить и любить! Смешно говорить, что это только начало))) но я вам ещё покажу❤️ И спою всему миру!
