Ночной пост. До отбытия в аэропорт – считанные часы, но что-то не спится. Пахнет розами, я пью пустой чай и слушаю дурацкие песенки. В этот раз день рождения прошел тихо, в формате перезапуска. Если совсем честно, я о нем постоянно забывала. Среди дня забывала, что этот день – мой. Из-за медового и тягучего вайба августовской жары, из-за растворяющей нежности, которой не нужны особенные даты, из-за приятных переживаний – о любви, времени и творении.
Ночной пост. До отбытия в аэропорт – считанные часы, но что-то не спится. Пахнет розами, я пью пустой чай и слушаю дурацкие песенки. В этот раз день рождения прошел тихо, в формате перезапуска. Если совсем честно, я о нем постоянно забывала. Среди дня забывала, что этот день – мой. Из-за медового и тягучего вайба августовской жары, из-за растворяющей нежности, которой не нужны особенные даты, из-за приятных переживаний – о любви, времени и творении.
Осталась на денек в Перми. Погулять по берегу Камы, осознать, как круто повернулось колесо моей жизни всего за один год. В прошлом августе тут была аномальная жара, и точно так же пахло чайной розой, и я чувствовала себя загнанным в угол зверем, у которого есть силы на оскал, но не на прыжок. А сегодня все иначе, и силы есть, и радость, только вот смысла нет в атаке. А берега все те же, и в Каме все так же красиво отражается вечернее небо.
Осталась на денек в Перми. Погулять по берегу Камы, осознать, как круто повернулось колесо моей жизни всего за один год. В прошлом августе тут была аномальная жара, и точно так же пахло чайной розой, и я чувствовала себя загнанным в угол зверем, у которого есть силы на оскал, но не на прыжок. А сегодня все иначе, и силы есть, и радость, только вот смысла нет в атаке. А берега все те же, и в Каме все так же красиво отражается вечернее небо.
В этом блоге стало так много великов, что некоторые даже начали спрашивать: Марьяна, ты еще практикуешь? Практикую больше, чем когда-либо. Я не очень люблю фотографировать мои практики. Обычно съемки веду только на групповых, а личные – оставляю себе. Не фиксирую моменты. Наверное, надо это исправить. Но пока – велики вам.
В этом блоге стало так много великов, что некоторые даже начали спрашивать: Марьяна, ты еще практикуешь? Практикую больше, чем когда-либо. Я не очень люблю фотографировать мои практики. Обычно съемки веду только на групповых, а личные – оставляю себе. Не фиксирую моменты. Наверное, надо это исправить. Но пока – велики вам.
В этом блоге стало так много великов, что некоторые даже начали спрашивать: Марьяна, ты еще практикуешь? Практикую больше, чем когда-либо. Я не очень люблю фотографировать мои практики. Обычно съемки веду только на групповых, а личные – оставляю себе. Не фиксирую моменты. Наверное, надо это исправить. Но пока – велики вам.
В этом блоге стало так много великов, что некоторые даже начали спрашивать: Марьяна, ты еще практикуешь? Практикую больше, чем когда-либо. Я не очень люблю фотографировать мои практики. Обычно съемки веду только на групповых, а личные – оставляю себе. Не фиксирую моменты. Наверное, надо это исправить. Но пока – велики вам.
В этом блоге стало так много великов, что некоторые даже начали спрашивать: Марьяна, ты еще практикуешь? Практикую больше, чем когда-либо. Я не очень люблю фотографировать мои практики. Обычно съемки веду только на групповых, а личные – оставляю себе. Не фиксирую моменты. Наверное, надо это исправить. Но пока – велики вам.
В этом блоге стало так много великов, что некоторые даже начали спрашивать: Марьяна, ты еще практикуешь? Практикую больше, чем когда-либо. Я не очень люблю фотографировать мои практики. Обычно съемки веду только на групповых, а личные – оставляю себе. Не фиксирую моменты. Наверное, надо это исправить. Но пока – велики вам.
Мой друг по имени Тор. В прошлом году познакомились. Этим летом он принял совсем «медведистый» вид. А его вечерний вой – густые волчьи интонации.
Мой друг по имени Тор. В прошлом году познакомились. Этим летом он принял совсем «медведистый» вид. А его вечерний вой – густые волчьи интонации.
Мой друг по имени Тор. В прошлом году познакомились. Этим летом он принял совсем «медведистый» вид. А его вечерний вой – густые волчьи интонации.
Лето растворяющее. И оно все еще продолжается. Игнорирую термометр, ношу белый сарафан. Ибо.
Лето растворяющее. И оно все еще продолжается. Игнорирую термометр, ношу белый сарафан. Ибо.
В лесу (даже если это городской парк) я обычно купаюсь как в океане. Для меня лес похож на океан. Растворяющий, пересобирающий, иногда атакующий комарами, утешающий, вдохновляющий. Про жизнь и смерть. У каждого леса свой уникальный характер. И своя «степень интерактивности». Мне понравилось слово, которым одна прекрасная участница нашей группы лесных сталкеров назвала местных Духов. Рогатики. «Смотри, там два рогатика!» И запахи. И прикосновения. Размокшая глинистая дорога, пышный мох, поляны рыжиков, шепот за спиной, полная луна, запах шерсти дикого зверя, крапива тихо и зло комментирует твою ночную прогулку. До сих пор волдыри от крапивы на щиколотках. Хотя я уже в Москве, надушенная и в пышном белом платье.
В лесу (даже если это городской парк) я обычно купаюсь как в океане. Для меня лес похож на океан. Растворяющий, пересобирающий, иногда атакующий комарами, утешающий, вдохновляющий. Про жизнь и смерть. У каждого леса свой уникальный характер. И своя «степень интерактивности». Мне понравилось слово, которым одна прекрасная участница нашей группы лесных сталкеров назвала местных Духов. Рогатики. «Смотри, там два рогатика!» И запахи. И прикосновения. Размокшая глинистая дорога, пышный мох, поляны рыжиков, шепот за спиной, полная луна, запах шерсти дикого зверя, крапива тихо и зло комментирует твою ночную прогулку. До сих пор волдыри от крапивы на щиколотках. Хотя я уже в Москве, надушенная и в пышном белом платье.
В лесу (даже если это городской парк) я обычно купаюсь как в океане. Для меня лес похож на океан. Растворяющий, пересобирающий, иногда атакующий комарами, утешающий, вдохновляющий. Про жизнь и смерть. У каждого леса свой уникальный характер. И своя «степень интерактивности». Мне понравилось слово, которым одна прекрасная участница нашей группы лесных сталкеров назвала местных Духов. Рогатики. «Смотри, там два рогатика!» И запахи. И прикосновения. Размокшая глинистая дорога, пышный мох, поляны рыжиков, шепот за спиной, полная луна, запах шерсти дикого зверя, крапива тихо и зло комментирует твою ночную прогулку. До сих пор волдыри от крапивы на щиколотках. Хотя я уже в Москве, надушенная и в пышном белом платье.
В лесу (даже если это городской парк) я обычно купаюсь как в океане. Для меня лес похож на океан. Растворяющий, пересобирающий, иногда атакующий комарами, утешающий, вдохновляющий. Про жизнь и смерть. У каждого леса свой уникальный характер. И своя «степень интерактивности». Мне понравилось слово, которым одна прекрасная участница нашей группы лесных сталкеров назвала местных Духов. Рогатики. «Смотри, там два рогатика!» И запахи. И прикосновения. Размокшая глинистая дорога, пышный мох, поляны рыжиков, шепот за спиной, полная луна, запах шерсти дикого зверя, крапива тихо и зло комментирует твою ночную прогулку. До сих пор волдыри от крапивы на щиколотках. Хотя я уже в Москве, надушенная и в пышном белом платье.
А просто сегодня у меня вот такое настроение.
Вчерашняя порция откровенности стала брошенным камнем, от которого расходятся круги-сплетни по воде. А я внезапно нахожу в этом почти терапевтический эффект – то ли перед днём рождения хочется выговориться на трибуне, то ли это последствия инициатической полосы (а я сейчас однозначно перешла на новый уровень силы). Ну вот как есть.
Самой счастливой и красивой на свете чувствую себя, когда еду с ветерком!
Вот, вроде бы, взрослая женщина…
Немного о том, как сегодня пошел густой дождь. А на видео проявился лишь скудными блестяшками.
